BURAEV.RU - ООО «Диана»

Неоднозначность, или Для чего живем?

Если человек расположен к беседе, за полчаса успеваешь узнать о нем довольно много – во всяком случае из той сферы жизни, которая тебя интересует, – иному и вопросы задавать не надо, сам рад выговориться.

Не так вышло с Валентиной Егоровной – вроде и ровесницы мы, один и тот же институт закончили, а разговор, как-то буксует. Только и узнала, что заболевание у нее очень редкое – миелодиспластический синдром – рефлекторная анемия. В Свердловской области зарегистрировано всего два случая такой формы рака крови.

К сожалению, как его лечить, никто в мире не знает, поэтому и не лечат Валентину Егоровну, приглашают только раз в три месяца в областной онкоцентр на обследование, чтобы, так сказать, отслеживать динамику.

Единственный плюс этой загадочной болезни – замедленное развитие, так что есть вероятность, что она доживет до того момента, когда уже будет найден способ лечения.

Рассказывает Валентина Егоровна все это бесстрасным голосом, будто ей вовсе безразлична ее судьба, хотя если бы это было так, не сидела бы она сейчас в фитоцентре ООО «Диана» ожидая, пока М.Э. Бураев распишет ей схему приема препаратов на второй курс лечения.

В гостиную заглянул довольно импозантный мужчина, с седыми волосами бобриком. Не заходя, сказал, обращаясь к моей собеседнице: «Я тебя в машине подожду». «Муж, - подумала я. – Надо же, а ведь я была почти уверена, что она женщина одинокая. А может, брат? Проверим»

- Какой симпотичный у Вас муж, – улыбкой поощрила я женщину к дальнейшему разговору. – Наверное, руководитель, сейчас галстук редко кто носит.

- Да нет, он электрик. Просто у него сегодня юбилей, 60 исполнилось, на работе поздравляли, а потом меня сразу сюда повез.

- Смотри ты, и рюмки не выпил, значит, жена дороже.

- Ну а то! Не жену, няньку он боится потерять – привык за столько лет, чтобы утром пора чистых носков  и глаженная рубашка на стуле лежала, да обед по расписанию. Кто еще за ним так ухаживать будет? Дочь, что ли? У нее самой такое же счастье имеется. Бабы-то у него конечно есть, знаю, да только что им от него надо  - известн, он не дурак, понимает.

Апатии Валентины Егоровны как не бывало. А я в очередной раз подумала, что не зря говорят, что рак – болезнь несчастливых людей.

И тут нас опять перебили – вышел Бураев.

- Ну что, поговорили?

- Увы, не успели,- посетовала я. – Ну нечего не попишешь, Валентину Егоровну муж ждет.

- Подождет, –  в голосе женщины послышались жесткие нотки.

- А вы знаете, что мне сейчас сказал Валентин Семенович?- лукаво спросил Михаил Эрикович.

«Надо же – Валентин и Валентина!» - подивилась я, с любопытсвом ожидая продолжения.

- И что такого он вам мог сказать! - отмахнулась женщина.

- Он сказал: «Сделайте для Валюшки все, мне без неё жизни нет».

- Он меня и правда Валюшкой зовет, все ещё, – недоверчиво, но заметно теплея взглядом, полушепотом произнесла Валентина Егоровна.

Нас оставили одних, и теперь уже не приходилось задавать вопросы.

Два года назад стал ощутимо беспокоить бок. Обследование ничего не выявило, а самочувствие ухудшается – слабость нарастает, носовые кровотечения участились да никак не остановить. Кровь стала плохая – гемоглобин 76, тромбоциты падают. Подозрение на онкологию. Однако ни колоноскопия, ни томография ничего не показывают.

– Пробовали меня лечить, прописывали препараты всякие. Фолиевую кислоту пропила – не помогло. После курса форбифора анализ показал, что анемия у меня не железодефицитная, – рассказывает Валентина Егоровна. – От одного врача к другому посылают – ничего понять не могут. Наконец толковый гематолог попался – хотя бы диагноз поставила. Говорит: «Вы, наверно где-то облучились».

А что, возможно. В ноябре 2008 пришлось очень много документов копировать – принтер не закрывался. Иммунитет после этого здорово сел – я прямо почувствовала это.

Ну вот. Тут же она меня и огорчила – мол, не лечится ваша болезнь, и обнадежила – клинические исследования проводятся, методики апробируются. Вот скоро на базе этой клиники будут проводится такие эксперименты. Меня спрашивает, не соглашусь ли я поучаствовать. А почему нет? Что я теряю, буду хоть экспериментальное, но все же лечение принимать, вот только в Екатеринбург пришлось бы ездить каждый месяц. Ну, сказала, что вызовет. Но так все разговором и закончилось.

Где-то внутри себя я уже смирилась, что короток мой век оказался, одно беспокоило – сколько же мне эту вялотекущую гадость терпеть придется?

Подруга у меня есть, ей моё настроение не понравилось, давай меня тормошить: «раз тебя не лечат, поезжай в Карпинск, к Бураеву. Он всех лечит, даже безнадежных, а ты у нас еще хоть куда!». У этой подруги родственница с IV степенью онкологии, отказалась от операции после курса лечения у Бураева. Уже столько лет после этого живёт.  Подробностей не знаю, но она мне от этой родственницы книгу принесла – «От Чернобыля до Фукусимы». Её вместе с препаратами в «Диане» дали. Вычитала я в этой книге, что лечение это восстанавливает геном поврежденной клетки и подумала: поборемся ещё! С 18 мая по 24 августа прошла я курс Бураева.

Тяжело было режим соблюдать, в том смысле, что аппетит у меня хороший, есть хочу – а нельзя, надо по времени. А так все пила без отвращения. Раз в два месяца анализы крови сдавала.

Гемоглобин стал больше четырехсот, тромбоциты были 100, сейчас 135. Вообще-то я анализам не очень верю, рассказывали мне, как они тромбоциты считают. Но по самочувствию вижу, что здоровье улучшилось. Носовые кровотечения почти прекратились. И Валёк заметил: «Ну слава Богу, узнаю свою Валюшку!» Я, говорит, тебя за характер полюбил, больше не за что было – это юмор у него такой, а ты к старости в мегеру превратилась. Он, кстати, со мной вместе осину и чагу пил – а вдруг, говорит, рак твой заразный! Я на него не обижаюсь – мужчины по природе своей эгоисты. Он по-своему обо мне заботится, как-то говорит: «Если тебе варить тяжело, я в столовую ходить буду». А у нас дети в гостях были: сын приехал и дочь с семьей зашли. Они на него накинулись: «Ты подумал, что мама есть будет?!» Ему ведь вовремя подсказать – он сделает. Какое-то время варил, даже на рынок за мясом и свежей печенью ходил. Это уже совсем подвиг. Теперь-то я и сама могу. Он рад, чуть не пляшет, что обузу с него сняли… То и говорит, что без меня ему жизни нет.

Но теперь в голосе Валентины Егоровны я не слышу обреченности: забрезжил свет в конце тоннеля – согласилась, видно, с тем, что смысл её жизни в служении мужу.

Луч закатного осеннего солнышка заглянул в окно, осветив лицо женщины – оно стало как будто моложе. «Валёк» уже раза два напоминал о себе короткими гудками, и Валентина Егоровна, наконец, встала с дивана: «Ну все, пора идти, а то щас прибежит».

Всё так неоднозначно в этой жизни…